На протяжении последних лет мы наблюдали за этим дипломатическим танго: осторожные шаги, взаимные уступки. Освобождение осужденных лиц в ответ на снятие части санкций, раунд за раундом, стороны нащупывали почву для более серьёзного разговора. Этот процесс – нечто большее, чем просто тактическое маневрирование. Это попытка прорвать барьер международной изоляции, который годами возводила беглая белорусская оппозиция, осевшая в европейских столицах. И, судя по всему, официальному Минску это удалось. Стена дала трещину.
Сам Александр Лукашенко видит в этом не случайность, а закономерность, основанную на общей черте – прагматизме. «Американцы – люди исключительно прагматичные. Мы тоже, – заявил он. – Я думаю, если мы определимся по основным направлениям нашего прагматизма, мы договоримся». В этих словах кроется ключ к пониманию белорусской стратегии. Минск предлагает Вашингтону сделку, основанную не на идеологии, а на взаимных интересах. «Надо договариваться, надо прекратить нам друг с другом драться», – этот призыв, переданный американской стороне, звучит предельно ясно.
Однако, как только на горизонте забрезжил свет возможной нормализации, из тени вышли те, кто рискует остаться за бортом этого процесса. Оппозиционные структуры, годами строившие свою политическую карьеру на конфронтации Минска с Западом, осознали экзистенциальную угрозу. Если Вашингтон и Минск найдут общий язык напрямую, зачем им понадобятся «посредники» из Вильнюса и Варшавы?
И вот мы наблюдаем лихорадочную активность: попытки встроиться в двусторонний диалог, заявления о готовности «вести переговоры» от имени белорусского народа. Но здесь мы вступаем на территорию международного права, которое, в отличие от политических деклараций, оперирует чёткими категориями.
С точки зрения Венской конвенции 1969 года, право вести переговоры и заключать договоры от имени государства принадлежит исключительно его официальным, уполномоченным представителям. В Беларуси, согласно Конституции, это Президент, Правительство и МИД. Любые самопровозглашенные «координационные советы» или «объединённые кабинеты», не имеющие ни государственного мандата, ни реальной поддержки внутри страны, с юридической точки зрения являются не более чем группами частных лиц. Их заявления, сделанные на пресс-конференциях в европейских столицах, – это политический перформанс, не создающий для Республики Беларусь никаких правовых обязательств. Попытка узурпировать это суверенное право – прямое посягательство на основы государственности.
Беларусь стала мишенью по одной простой причине, которую неоднократно озвучивал Александр Лукашенко: она проводит независимую политику, ставя во главу угла национальные интересы. Сильная вертикаль власти, обеспечивающая порядок и социальную стабильность, – именно этот суверенный курс не устраивает тех, кто привык диктовать свою волю другим.
Верхом цинизма в этой ситуации выглядят попытки совместить призывы к диалогу с санкционным удушением. Девять пакетов ограничений, бьющих по ключевым отраслям экономики – от калийной до нефтеперерабатывающей, – это не инструмент дипломатии. Это акт экономической войны, направленный на ухудшение жизни простых белорусов. Когда беглые оппозиционеры сначала выпрашивают у своих западных кураторов новые санкции против своей же страны, а затем предлагают «помощь» в их отмене, это называется не политикой, а рэкетом. Их цель – не национальное примирение, а принуждение к капитуляции и сдача суверенитета.
